Обзор практики Верховного Суда Российской Федерации по налогам, корпоративному праву и банкротству за апрель 2025 года

ОПРЕДЕЛЕНИЯ ВС РФ ЗА АПРЕЛЬ 2025 ГОДА ПО НАЛОГОВЫМ СПОРАМ

1. Определение от 07.04.2025 № 305-ЭС24-23163

Действующее законодательство не предусматривает особенностей налогообложения жидкости для электронных систем доставки никотина в зависимости от того, поставляется она в комплекте с устройством в составе компонента электронной системы доставки никотина или отдельно. Для целей налогообложения акцизами электронные системы доставки никотина, равно как и жидкость для них рассматриваются как самостоятельные подакцизные товары, предусмотренные соответственно подпунктами 15 и 16 пункта 1 статьи 181 НК РФ, в связи с чем принятие оспариваемых ненормативных актов не повлекло двойного обложения акцизом ввезенного декларантом товара.

2. Определение от 18.04.2025 № 310-ЭС24-23706

Получение налогоплательщиком из бюджета субсидии на компенсацию убытков, причиненных незаконным изъятием (хищением) имущества российского международного автомобильного перевозчика на территории недружественного иностранного государства, не образует доход в значении этого понятия, придаваемом ему совокупностью положений глав 25 и 26.2 Налогового кодекса, в сложившейся ситуации, когда установление виновников незаконного изъятия (хищения) имущества и (или) предъявление к ним требования о возмещении ущерба существенно затруднено или невозможно, а получатель средств субсидии не учитывает расходы в силу избранного им режима налогообложения.

Следовательно, применительно к настоящему спору избрание налогоплательщиком при исчислении налога по УСН объектом налогообложения доходов и, как следствие, невозможность признания убытков в качестве внереализационных расходов, тем не менее, вопреки выводу судов, не влечет для такого налогоплательщика возникновение внереализационного дохода в результате получения субсидии в целях возмещения причиненного ущерба.

ОПРЕДЕЛЕНИЯ ВС РФ ЗА АПРЕЛЬ 2025 ГОДА ПО КОРПОРАТИВНЫМ СПОРАМ

1. Определение от 11.04.2025 № 305-ЭС24-22998

1. Требование добросовестности поведения директора означает, что лицо, которому участниками хозяйственного общества доверено руководство его деятельностью, должно осуществлять свои полномочия в интересах дела хозяйственного общества, которым он управляет, а при наличии конфликта интересов не вправе отдавать преимущество собственным интересам или интересам третьих лиц. Следовательно, директор не вправе самостоятельно, в отсутствие на то волеизъявления участников (акционеров) или созданного в структуре органов управления обществом совета директоров (наблюдательного совета) определять условия выплаты вознаграждения за исполнение собственных обязанностей, включая определение размера вознаграждения, его пересмотр.
2. В случае самостоятельного увеличения генеральным директором хозяйственного общества размера своего вознаграждения, в том числе при издании приказа о собственном премировании без согласия (одобрения) вышестоящего органа управления общества, он может быть привлечен к имущественной ответственности на основании пункта 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса, поскольку такое поведение само по себе нарушает интересы общества, не отвечая требованию добросовестного ведения его дел.
3. Поскольку волеизъявление на выплату денежных средств совершается директором в отношении себя лично, то к такому решению применяются соответствующие положения корпоративного законодательства, касающиеся порядка и механизма получения согласия на совершение сделки, в отношении которой имеется заинтересованность, в том числе в части требования о необходимости раскрытия информации перед незаинтересованными акционерами.
4. Одобрение действий директора со стороны участников (акционеров) может выступать обстоятельством, освобождающим директора от ответственности за неблагоприятные имущественные последствия его действий (бездействия). Наличие одобрения действий директора может следовать не только из соблюдения формально установленных законодательством процедур одобрения сделок, но и из фактического поведения участников (акционеров), предшествовавшего совершению таких действий или последовавшего за ними.
5. В случае, если генеральный директор скрывал информацию, относящуюся к сделке, или сведения, представленные акционерам (членам совета директоров) являлись недостоверными, одобрение не может считаться надлежащим.
6. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав хозяйственных общества и их участников (акционеров), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых исполнительными органами общества, директор не может быть привлечен к ответственности за сам факт выплаты вознаграждения в пользу иных лиц, выполняющих в обществе управленческие функции, в том числе при несогласии участников (акционеров) или вновь назначенного директора с размерами произведенных выплат. В то же время истец вправе доказывать, что действия (бездействие) директора не соответствовали обычным условиям делового оборота, то есть в сложившихся обстоятельствах любой разумный (профессиональный) директор действовал бы иначе, например, если решения о премировании отдельных лиц, выполняющих управленческие функции в обществе, принимались произвольно — без учета известной директору информации о качестве и результатах их работы, либо без получения данной информации, с очевидным для директора отступлением от принятых в этом юридическом лице процедур.
7. Доводы истца об осуществлении нетипичных выплат в пользу заместителя генерального директора по финансам, не отвечающих интересам общества, свидетельствуют о возможном выводе средств общества под видом выплаты премий лицу, находившемуся в служебной зависимости от ответчика, что в силу пункта 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса, пунктов 1 — 3 статьи 71 Закона об акционерных обществах может являться основанием для привлечения ответчика к гражданско-правовой (корпоративной) ответственности в форме возмещения убытков.

2. Определение от 14.05.2025 № 305-ЭС24-23218

1. Критерий отсутствия обоснованных сомнений для принудительной конвертации ценных бумаг, на который указано в части 25 статьи 6 Закона № 114-ФЗ, не устанавливает необходимости предъявления лицом таких доказательств, которые подтверждают владение им иностранными ценными бумагами с бесспорностью (стандарт доказывания за пределами разумных сомнений). Иными словами, от лица, пострадавшего от действий иностранных государств и финансовых организаций, ошибочно требовать создания такой степени уверенности, при которой не остается никаких сомнений в том, что иностранные ценные бумаги принадлежат данному лицу.
2. Депозитарий, рассматривая заявление заинтересованного лица о принудительной конвертации ценных бумаг, не вправе запрашивать (требовать) документы, получение которых в сложившихся обстоятельствах объективно невозможно или чрезмерно затруднительно для заявителя.
3. Российский депозитарий не вправе отказать в осуществлении принудительной конвертации ценных бумаг только на основании того, что у него остаются сомнения, связанные с обладанием обратившимся лицом определенным количеством депозитарных расписок, при отсутствии весомых оснований полагать, что представленные документы являются поддельными (сфальсифицированными), отсутствии у депозитария информации о том, что ценные бумаги в действительности принадлежат другому лицу и иных подобных причин.
4. Бремя опровержения того, что заявитель является лицом, обладающим правами на ценные бумаги, возлагается на российского депозитария, который при получении соответствующего пакета документов не вправе ограничиться только выявлением в них недостатков, а должен предпринять меры по проверке их достоверности, используя ресурсы и инструменты, доступные профессиональному участнику рынка ценных бумаг.
5. Безусловный отказ депозитария в осуществлении принудительной конвертации депозитарных расписок на основании того, что представленные истцом копии документов (в том числе копия паспорта) в нарушение требований утвержденного АО «Райффайзенбанк» Порядка не были нотариально заверены и апостилированы, при отсутствии доказательств их фактической проверки на предмет подтверждения (отсутствия подтверждения) прав истца на ценные бумаги, не может быть признан правомерным.
6. Отсутствие соответствующего исключения для списания ценных бумаг со счета депо типа «С» не является безусловным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований, поскольку истец после рассмотрения настоящего дела и разрешения спора о праве на принудительную конвертацию ценных бумаг не утрачивает возможность определения порядка исполнения судебного акта в виде обращения за их списанием со счета депо типа «С» в общем порядке, установленном законодательством.

3. Определение от 25.04.2025 № 305-ЭС24-23344

1. Чем больше в структуре баланса (исходя из его рыночных показателей) разница между имуществом (активами) общества и его обязательствами перед третьими лицами (пассивами), тем выше стоимость доли участника. Напротив, при сокращении названной разности, составляющей чистые активы общества, предполагается, что стоимость доли должна пропорционально уменьшаться.
2. Стоимость доли, выплачиваемой участнику при выходе из общества, должна определяться на основании достоверных данных, отражающих актуальное имущественное (финансовое) положение общества. Суд при установлении рыночной действительной стоимости доли не может ограничиваться выводами эксперта, не сопоставив их с объективными данными об имущественных активах общества, особенно в ситуации, когда такие данные ставят под сомнение корректность выводов эксперта.
3. После предоставления истцом доказательств, свидетельствующих о возможном искусственном завышении задолженности для уменьшения действительной стоимости доли, судам следовало возложить обязанность по доказыванию обстоятельств, подтверждающих наличие задолженности перед контрагентом, на ответчика. Иное по своей сути приводило бы к тому, что выходящий участник общества, не имея возможности осуществления контроля за достоверностью бухгалтерской отчетности, был бы лишен возможности представления доказательств заведомо недобросовестного занижения действительной стоимости доли и, как следствие, неправомерно был бы лишен стоимости принадлежащего ему имущественного актива.
4. Суды в условиях существующего в обществе корпоративного конфликта, противоречивых исследований о действительной стоимости доли, должны были проверить не только формальное соблюдение внешних атрибутов бухгалтерского баланса, в котором отражена значительная кредиторская задолженность, что привело к отрицательной величине чистых активов, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на недостоверность показателей отчетности.

4. Определение от 25.04.2025 № 303-ЭС24-23691

1. Установление аффилированности между директором и контрагентом, в пользу которого было осуществлено исполнение, не создает презумпцию причинения убытков юридическому лицу и наличия причинно-следственной связи между такими убытками и действия директорами, если конфликт интересов был своевременно раскрыт перед участниками общества, и никто из лиц, указанных в абзаце втором пункта 4 статьи 45 Закона об обществах с ограниченной ответственностью, в том числе участники общества(единственный участник) не потребовал получения согласия на совершение сделки на соответствующих условиях.
2. Одобрение действий директора может вытекать не только из формального соблюдения процедур, предусмотренных законодательством, но и из фактического поведения участника общества до и после совершения соответствующих сделок.
3. Тот факт, что покупатель на момент приобретения доли в уставном капитале хозяйственного общества знал или должен был знать о порядке и способах ведения предпринимательской деятельности, включая состав сделок с заинтересованностью и применявшуюся в юридическом лице ценовую политику, исключает последующее предъявление им требования о взыскании убытков с директора.

5. Определение от 25.04.2025 № 305-ЭС24-23572

1. В случае самостоятельного оспаривания заинтересованным лицом сделки, нарушающей интересы юридического лица и совершенной к выгоде участника общества, в целях упрощения защиты прав и законных интересов корпорации и ее участников возмещение возникших у хозяйственного общества потерь может производиться по правилам пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса в рамках применения последствий недействительности.
2. Ответчиком в результате заключения договоров аренды извлечена существенная выгода, то есть в данном случае руководитель общества фактически действовал в интересах ответчика. Данное обстоятельство позволят исходить из наличия у ответчика фактической возможности определять действия юридического лица применительно к совершению оспариваемых сделок, что в соответствии с пунктом 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса влечет наступление его имущественной ответственности перед обществом.

ОПРЕДЕЛЕНИЯ ВС РФ ЗА АПРЕЛЬ 2025 ГОДА ПО БАНКРОТСТВУ

Оспаривание сделок

1. Определение от 14.04.2025 № 305-ЭС24-18392

1. Перечисление должником части получаемого от предпринимательской деятельности дохода супруге на необходимые семейные потребности является проявлением законного правомочия в отношении общих доходов супругов. Подобные платежи опосредуют движение денежных средств внутри семьи в её законных интересах и, не являясь расходными операциями, по общему правилу не могут быть оспорены. Из обстоятельств совершения платежей не усматривается системного изъятия и сокрытия имущества, способного повлиять на исполнение имущественных требований имеющихся у должника внешних кредиторов.
2. Действия должника, направленные на исполнение семейных обязанностей, учитываются при установлении баланса и должны оцениваться судом на соответствие названной позиции.
3. Взыскав с ответчика в конкурсную массу в качестве последствий недействительности сделок полученную от должника сумму в полном размере, апелляционный суд исключил реализацию в законных пределах супругой должника правомочий в отношении совместной собственности.

2. Определение от 16.04.2025 № 308-ЭС18-23771 (25)

1. Невключение пяти объектов (не признанных судами наиболее ценным имуществом производственного комплекса) в предмет лота, состоящего более чем из полутора тысяч позиций, являлось, скорее, технической ошибкой организатора торгов, нежели его злонамеренным поведением в сговоре с покупателем, так как не повлияло на ценообразование на первичных торгах и не позволяло существенно сэкономить на цене приобретения.
2. Сделка, нарушающая принцип единства судьбы земельного участка и расположенных на нем строений, будет ничтожна только в том случае, если из содержания сделки следует воля сторон, направленная на нарушение этого принципа. В этом случае сделка должна быть квалифицирована судом в качестве ничтожной как нарушающая запрет закона. Из материалов дела следует и судами первой и апелляционной инстанций установлено, что стороны не имели намерения нарушить законодательный запрет, поэтому отсутствие упоминания в договорах пяти объектов недвижимости повлекло за собой иные последствия, чем ничтожность сделок, а именно, право покупателя претендовать на передачу ему в собственность этих объектов в рамках реализации принципа единства, что фактически и было сделано сторонами на последующих торгах.

3. Определение от 29.04.2025 № 307-ЭС22-10844 (10)

1. Признание недействительными соглашений о новации – сделок, на основании которых векселя были выданы, не влечет недействительности векселей как ценных бумаг и не прерывает ряда индоссаментов. Последствием такого признания является применение общих последствий недействительности сделок непосредственно между их сторонами.
2. В рассматриваемом случае банк не является стороной соглашений о новации, на основании которых векселя выдавались. Он получил ценные бумаги на основании последующей, неоспоренной сделки – договора залога. Поэтому само по себе признание первоначальных соглашений о новации недействительными не изменяет статус банка как законного векселедержателя, чьи права предполагаются существующими и действительными.
3. Наличие судебного акта о признании соглашений о новации недействительными и о применении последствий их недействительности между сторонами этих соглашений (заводом и птицефабрикой) не могло послужить основанием для отказа в удовлетворении ходатайства банка о выдаче из материалов дела подлинных документов (оригиналов векселей).

4. Определение от 30.04.2025 № 309-ЭС20-21714 (4) (примечание: сделка заключена по результатам торгов)

1. С 1 марта 2011 г. не дозволяются сделки, направленные как на передачу в частную собственность используемого полицией имущества, находящегося в собственности субъектов Российской Федерации или муниципальных образований, так и на обременение такого имущества правами третьих лиц. Приведенная норма представляет собой явно выраженный законодательный запрет. Она направлена на защиту публичных интересов – на недопущение уменьшения материальной базы полиции, без которой невозможна нормальная реализация ею функций в сфере внутренних дел, в частности таких, как обеспечение защиты жизни, здоровья, прав и свобод граждан, противодействие преступности, охрана общественного порядка и собственности, обеспечение общественной безопасности. Сделки, совершенные вопреки упомянутому запрету, являются ничтожными на основании пункта 2 статьи 168 ГК РФ.
2. Действия же общества (второго кредитора, претендующего на ту же муниципальную вещь, что и республиканское подразделение МВД России), напротив, нельзя признать добросовестными в значении, придаваемом этому понятию судебной практикой применительно к спорам о недвижимом имуществе, поскольку оно не проявило разумной осмотрительности и должной осторожности, при которых узнало бы о приобретении объекта, который не может быть передан в частную собственность.
3. Положения статьи 449 ГК РФ не исключает возможность самостоятельного оспаривания заключенных на торгах договоров по неуказанным в этой статье основаниям, не связанным с нарушениями процедурного характера. В рамках настоящего дела республиканское подразделение МВД России на нарушение торговых процедур не ссылалось.

Субсидиарная ответственность

1. Определение от 03.04.2025 № 305-ЭС24-21469

В данном обособленном споре рассматривается требование о взыскании убытков, причиненных действиями ответчика, совершенными 15 и 23 апреля 2013 г. На момент совершения этих действий (передачи имущества) законодательством предусматривался общий трехлетний срок исковой давности (статья 196 ГК РФ). По состоянию на 1 сентября 2013 г. этот срок не истек. Следовательно, по требованию о взыскании убытков применим  десятилетний срок исковой давности, он должен исчисляться с 1 сентября 2013 г. и истек к 1 сентября 2023 г. Заявление о взыскании убытков подано 9 октября 2023 г., то есть за пределами указанного срока.

2. Определение от 10.04.2025 № 308-ЭС24-21242

1. Если кредитор утверждает, что контролирующее лицо действовало недобросовестно, и представил судебные акты, подтверждающие наличие долга перед ним, а также доказательства исключения должника из государственного реестра, то суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности такого должника. Если кредитор, действующий добросовестно, лишен доступа к указанной информации, а контролирующее лицо отказывается или уклоняется от дачи пояснений о своих действиях (бездействии) при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения хозяйственной деятельности или предоставляет явно неполную информацию, то обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на лицо, привлекаемое к ответственности. При этом стандарт разумного и добросовестного поведения последнего в сфере корпоративных отношений предполагает аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.
2. Эта же правовая позиция применима и к случаю, когда юридическое лицо еще не исключено из реестра, но является уже фактически недействующим («брошенным»), так как по существу экономически оно ничем не отличается от ликвидированного. Иной подход приведет к правовой незащищенности кредиторов «брошенных» юридических лиц и существенно ущемит их права по сравнению с кредиторами ликвидированных юридических лиц.

3. Определение от 16.04.2025 № 305-ЭС24-24042

1. До введения пункта 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ (28 июля 2017 г.) возможность применения к контролирующим лицам хозяйственных обществ положений гражданского законодательства о возмещении убытков (вреда) и привлечения данных лиц к имущественной ответственности перед кредиторами не исключалась. Возникновение задолженности по основному обязательству и (или) совершение вменяемых контролирующему лицу действий (бездействия), приведших к невозможности осуществления расчетов с кредиторами, до вступления в силу пункта 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ не является препятствием для привлечения к субсидиарной ответственности лиц, указанных в пунктах 1 -3 статьи 53.1 ГК РФ.
2. Состав юридически значимых обстоятельств по делу судами определен неправильно, поскольку в данном случае значение имел не период возникновения основного (неисполненного) обязательства, а совершение (не совершение) контролирующими лицами действий (бездействие), обусловивших невозможность удовлетворения Обществом обязательств перед кредитором.
3. Непредставление достоверных сведений о юридическом лице при определенных обстоятельствах (например, полное отстранение от контроля за деятельностью юридического лица) может быть отнесено к неразумным и недобросовестным действиям, поскольку контролирующие лица как участники предпринимательской деятельности должны знать, что наличие в реестре записи о недостоверности сведений о хозяйствующем субъекте в течение определенного периода времени приводит к его исключению из ЕГРЮЛ.

4. Определение от 25.04.2025 № 307-ЭС24-22013

1. Кредитор, обратившийся с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц по обязательствам фактически недействующего юридического лица, должен доказать следующие обстоятельства:

1) наличие и размер перед ним задолженности у юридического лица;

2) наличие у должника признаков фактически недействующего юридического лица;

3) контроль над этим должником со стороны физического и (или) иного юридического лица (лиц), привлеченных в качестве ответчиков;

4) отсутствие содействия последних в предоставлении сведений о финансово-хозяйственной деятельности должника в необходимых объемах.

Кредитор вправе доказать и большее, однако, как правило, совокупность указанных признаков уже достаточна для возложения на ответчиков обязанности по доказыванию обстоятельств, опровергающих наличие оснований для их ответственности, поскольку сокрытие контролирующим лицом сведений о причинах неисполнения подконтрольным лицом денежного обязательства предполагает его интерес в укрывании собственных противоправных деяний, повлекших невозможность погашения требований кредитора.

2. Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела.
3. Какие-либо объяснения относительно причин, по которым вместо осуществления расчетов с кредитором общество перечислило все имевшиеся у него денежные средства третьим лицам в качестве займов, впоследствии не возвращенных на банковские счета, ответчиками не представлены.
4. Для целей установления субсидиарной ответственности контролирующего лица недобросовестность его действий в период, предшествующий исключению хозяйственного общества из ЕГРЮЛ, может выражаться, в том числе в передаче управления обществом другому лицу, выполняющему функции руководителя лишь номинально.

Требования кредиторов

1. Определение от 03.04.2025 № 305-ЭС24-22635

1. Последствий в виде лишения права на получение мораторных процентов для субординированных кредиторов (в том числе лиц, претендующих на возврат компенсационного финансирования) законодательством прямо не предусмотрено и не следует из него. Напротив, закон предоставляет им такое право, в том числе и после прекращения производства по делу о банкротстве.
2. Требование общества к должнику вытекает из обязательственных правоотношений (задолженность по соглашению и неосновательное обогащение), что не тождественно корпоративным (распределение прибыли от участия, выплата действительной стоимости доли и т.п.). Квалификация этих требований как корпоративных, то есть как обязательств перед участниками должника, вытекающих из такого участия, в силу абзаца второго пункта 2 статьи 4 Закона о банкротстве влекла бы отказ кредитору в удовлетворении заявления, а не субординирование его требований. Требование, имеющее корпоративную природу, не включается ни в реестр, ни за реестр; лицо, претендующее на него, не является кредитором должника в смысле, придаваемом ему Законом о банкротстве. Требование, субординированное ввиду его компенсационного характера, признается обоснованным, включается в состав требований к должнику-банкроту с понижением удовлетворения в связи с переложением на кредитора, осведомленного о кризисном состоянии должника, риска предоставления компенсационного финансирования.

Залог

1. Определение от 14.04.2025 № 305-ЭС23-17242 (2, 3)

1. Наличие специальных правил, концентрирующих все спорные вопросы внутри дела о банкротстве, предполагает, что по общему правилу достигнутые в результате процедуры имущественные итоги не могут быть подвергнуты последующей ревизии, иначе утрачивается сам смысл проведения специальной процедуры погашения долгов. По этой причине связанные с удовлетворением требований кредиторов споры необходимо разрешать своевременно, до окончания процедуры банкротства.
2. При завершении дела о банкротстве ввиду отпадения необходимости концентрирования имущественных споров в одном деле имущественные споры могут быть рассмотрены в рамках отдельного гражданского дела только в том случае, если это не приведет к пересмотру итогов процедуры банкротства (в том числе, если это не затронет очередность и пропорцию погашения требований, правовой режим имущества должника, содержание правоотношений с участием должника или его правопреемников и т.п.).
3. Настоящий иск фактически направлен на пересмотр итогов процедуры банкротства между лицами и в отношении имущества, которые были задействованы в такой процедуре. Однако ввиду изложенного такие процессуальные действия недопустимы, поскольку устраняют сам смысл существования дела о банкротстве и нивелируют существование специального правового регулирования.
4. Досрочное истребование кредитной задолженности в связи с ненадлежащим исполнением заемщиком обязательств, а также фикция наступления срока платежа, обусловленная введением в отношении заемщика процедуры наблюдения (пункт 3 статьи 63 Закона о банкротстве), не изменяют сложившуюся очередность удовлетворения требований кредитора как залогодержателя, определенную в общем порядке исходя из сроков исполнения обязательств по кредитным договорам.

Однако, применяя положения пункта 5 статьи 46 Закона об ипотеке, необходимо учитывать, что данная норма предоставляет сторонам право изменить установленную законом очередность и самостоятельно согласовать, по какому из кредитных обязательств ипотека будет считаться соответственно предшествующей и последующей.

Текущие требования/Мировое соглашение

1. Определение от 10.04.2025 № 305-ЭС24-22590

1. Ограничение мировым соглашением прав кредиторов по текущим платежам, связанных с предъявлением в общем порядке требований должнику и запретом начисления процентов, неустоек и штрафов как в период рассмотрения дела о банкротстве, так и после его прекращения не создает обязанности исполнять указанные ограничения для кредиторов, не участвовавших в обязательстве в качестве стороны.
2. Поскольку мировое соглашение представляет собой соглашение сторон (сделку), к нему подлежат применению нормы гражданского права о договорах, в том числе правила о свободе договора (статья 421 Гражданского кодекса Российской Федерации). Кредитор по текущим платежам вправе согласиться с условиями мирового соглашения, касающимися его прав и обязанностей. В этом случае вывод судов апелляционной и кассационной инстанций о распространении на предприятие условий, предусмотренных разделом 5 мирового соглашения, в частности, о моратории на погашение требований, является правильным только если кредитор выразил такое согласие.
3. Статус реестрового кредитора сам по себе, без голосования на собрании и подписания мирового соглашения не означает согласия с условиями мирового соглашения в части, относящейся к кредиторам по текущим требованиям.

Банкротство застройщика

1. Определение от 10.04.2025 № 306-ЭС24-22184

1. Поскольку к спорным правоотношениям Закон о банкротстве применяется в прежней редакции, без учета изменений, внесенных Законом № 151-ФЗ, банк был вправе претендовать на получение жилого помещения в натуре. Ввиду неисполнения компанией обязательства по передаче банку жилого помещения требование последнего о взыскании с ответчика убытков в размере рыночной стоимости квартиры является правомерным.
2. Выводы апелляционного суда, переквалифицировавшего требование банка о взыскании убытков в требование о выплате компенсации залоговому кредитору, не являющемуся участником строительства, при прекращении его залогового права, со ссылкой на сформированную в Постановлении № 34-П правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, сделаны без учета статуса банка как участника долевого строительства, заменившего в реестре требований о передаче спорного жилого помещения конкурсного кредитора (физического лица) в порядке процессуального правопреемства уже после передачи объекта незавершенного строительства новому застройщику.
3. Ответчик письмами признавал наличие обязательства и обещал погасить требования банка, ссылался на наличие других квартир и на возможность их передачи. Непоследовательное и противоречивое поведение нового застройщика лишает его права ссылаться на неисполнимость судебного акта.

Возмещение расходов на процедуру банкротства

1. Определения от 18.04.2025 310-ЭС19-21208 (3), от 18.04.2025 № 310-ЭС19-21208 (4)

1. Обязательства по выплате вознаграждения арбитражному управляющему и компенсация расходов связаны с предпринимательской (экономической) деятельностью. Обязанности указанных лиц (должника-банкрота, его участников, инициатора банкротства, контролировавших должника лиц) направлены на удовлетворение одного и того же имущественного интереса кредитора и являются взаимопогашающими (оплата долга одним из лиц автоматически уменьшает требование к другим на размер произведенной выплаты). Как следствие, эти обязанности являются солидарными.
2. Правило об уступке кредитору части требований о привлечении к субсидиарной ответственности (подпункт 3 пункта 2 статьи 61.17 Закона о банкротстве) применяется, в том числе, и к требованиям кредиторов по текущим платежам.
3. Уступая требования к привлеченному к субсидиарной ответственности контролировавшему должника лицу, кредитор, по общему правилу, уступает и солидарные с ним требования, в частности требования по выплате вознаграждения арбитражному управляющему и компенсации расходов на процедуры банкротства.
4. Поскольку конкурсный управляющий, по существу являясь кредитором должника по текущему обязательству, не выбрал данный способ распоряжения требованием к КДЛу, в состав реализованных требований вошла и текущая задолженность по оплате вознаграждения конкурсного управляющего и понесенных им расходов. Каких-либо оговорок по поводу изолированной продажи требований договор цессии не предусматривал. В связи с этим требование о возмещении расходов на процедуры банкротства и в том числе о выплате вознаграждения арбитражному управляющему принадлежит не арбитражному управляющему, а лицу, которое приобрело это требование на торгах.

Мораторий

1. Определение от 07.04.2025 № 305-ЭС24-23163

В период действия моратория, введенного Постановлением № 497, не подлежат начислению пени на таможенные платежи, в связи с чем из расчета пеней подлежит исключению период с 01.04.2022 сроком на шесть месяцев.

Обзор также опубликован на портале Zakon.ru

Обзор_практики_ВС_РФ_за_апрель_2025_года