Постановление Конституционного суда как ключ к началу решения проблемы уголовных арестов в банкротстве
Безусловно необходимо отметить внимание высших судебных инстанций к проблеме ареста имущества должника в рамках уголовного дела с целью обеспечения гражданского иска. Проблематика судьбы уголовного ареста в банкротстве находится в поле внимания высших судебных инстанций минимум с 2011 года (Постановление КС от 31.01.2011 № 1-П). Проблематика уголовного ареста имущества банкрота сводится по существу к следующим вопросам: возможность сохранения или безусловность снятия, основания для отмены актов о наложении арестов, каков порядок и кто конкретно компетентен рассматривать вопрос о снятии или сохранении уголовного ареста.
В Определениях от 18.11.2025 № 305-ЭС24-23460 и № 305-ЭС21-15154 (5) проблема соотнесения публично-правовых (уголовно-процессуальных) мер принуждения и частных интересов в процедуре банкротства так и не была решена, Верховный суд ограничился указанием на необходимость соблюдения компетенции судов общей юрисдикции в данном вопросе.
В свою очередь, Постановление КС от 17.12.2025 № 46-П обозначило подходы к решению данной проблемы, которые основаны в первую очередь на принципе равенства кредиторов в вопросе удовлетворения их требований к банкроту, независимо от того, что лежит ли в основе их требования: частно-правовое основание или уголовный деликт. Гражданские истцы в уголовном деле после введения процедуры банкротства рассматриваются как кредиторы должника по деликтным требованиям, не имеющим особого правового статуса по сравнению с другими конкурсными кредиторами должника, в том числе преимуществ в удовлетворении своих требований за счет арестованного имущества (за некоторыми указанными Конституционным судом исключениями).
Признавая отсутствие соответствующих отраслевых норм и взаимоисключающее регулирование по вопросу о снятии ареста, наложенного в рамках уголовного дела для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, КС исходит из общего правила о недопустимости сохранения такого ареста в случае признания собственника арестованного имущества банкротом. При этом, КС все-таки сохранил для потерпевших/гражданских истцов некую привилегию в виде сохранения ареста в отношении части имущества или зачисления на депозит суда, рассматривающего уголовное дело, части выручки от реализации такого имущества.
Конечно, предложенный КС временный порядок реализации прав гражданских истцов в уголовном деле (включение их требований в реестр по заявлению арбитражного управляющего или любого конкурсного кредитора, независимо от согласия таких гражданских истцов) еще вызовет много вопросов на практике. Например, определение размера требования, если ни у арбитражного управляющего, ни тем более у кредитора нет доступа к соответствующим материалам уголовного дела и процессуальным решениям. Кроме того в постановлении не усматривается четкая зависимость между включением таких кредиторов в реестр и снятием ареста с целью обеспечения равной возможности всем кредиторам получить удовлетворение из его стоимости. Не получил разрешение вопрос о значении залога в отношении такого имущества, хотя именно наложение ареста на заложенное имущество, не позволяющего залоговому кредитору реализовать свое законное преимущество, и послужило основанием рассмотрения данного вопроса в Конституционном суде.
Налоговый арест порождает залог в банкротстве
Изменение позиции Верховного суда касательно наличия у налогового органа в банкротстве прав залогодержателя в отношении имущества должника, на которое ранее был наложен налоговый арест в порядке ст. 77 НК («Вопрос-ответ о применении налогового ареста в банкротстве», утв. Президиумом ВС 19.11.2025).
Установление требований КДЛ и аффилированных с должником лиц
Постановления Пленума Верховного суда № 41 от 23.12.2025 «Об установлении в процедурах банкротства требований контролирующих должника лиц и аффилированных лиц должника» призвано охватить все случаи, когда в банкротстве появляются требования аффилированных с должником кредиторов и последствия признания требования субординированным (очередность учета в реестре и погашения; объем правомочий в процедурах банкротства).
Постановление разъясняет понятия «контролирующее должника лицо» и «аффилированное лицо». При этом, содержание понятия КДЛ раскрывается не через указание каких-то формально-юридических признаков (руководитель, член коллегиального органа управления, акционер/участник с определенной долей участия в уставном капитале), а именно исходя из наличия признаков контроля (возможность определять действия юридического лица) и возможностью контролировать использование вложенных в должника средств и получать прибыль (бенефициарный интерес), размер которой заранее не определен и потенциально не ограничен. Определение «бенефициарного контроля» через прибыль, параметры которой нельзя заранее определить, позволяет отграничить КДЛ от других кредиторов должника, которые хотя и получают корпоративный контроль с целью обеспечения возврата финансирования, но тем не менее получаемый ими доход носит определимый (фиксированный) условиями обязательства характер.
При этом, исходя из указанных признаков, к КДЛ могут быть отнесены лица, в принципе не имеющие какой-либо корпоративной связи с должником, если в силу сложившихся правоотношений они могут определять деятельность должника и извлекать преимущества (п. 3 и 21 Постановления).
Постановление выделяет следующие виды требований указанных лиц:
- требования, направленные на восстановление утраченного контроля над должником и его имуществом. В данной группе необходимо разделять требования, направленные на возврат компенсационного финансирования (признаются в принципе правомерными, но подлежат субординации) и требования, представляющие собой фиктивную искусственную задолженность (п. 1 ст. 170 ГК). В отношении данного вида требований должен применяться самый строгий стандарт доказывания — исчерпывающее раскрытие всех обстоятельства предоставления финансирования (например, сведения об источниках происхождения и основаниях дальнейшего перераспределения предоставленного финансирования) (п. 4 Постановления);
- требования, подлежащие учету в реестре и погашению наравне с кредиторами третьей очереди;
- требования, подлежащие субординации в виду того, что возникли вследствие предоставления компенсационного финансирования;
- реституционные требования.
В основе субординации требований лежит степень значимости подлежащих защите однородных интересов определенной группы кредиторов (п. 1 и 2 Постановления). Безусловным достижением Постановления является подробное перечисление очередности удовлетворения субординированных требований, что является отражением значимости интересов разных групп субординированных требований (п. 35 Постановления).
Отнесение требования вытекающими из предоставления компенсационного финансирования с последующей субординаций зависит от ряда условий:
- кредитор отнесен к числу КДЛ или контролируемых аффилированных лиц должника. Сам по себе указанный статус кредитора не является достаточным основанием для субординации требования, однако влечет для такого кредитора несение бремени доказывания что финансирование не являлось компенсационным (п. 6 и 23 Постановления);
- сама природа обязательства (существо обязательства, его условия, основания и обстоятельства возникновения). По существу, такое обязательство опосредует внесение дополнительных взносов в имущество подконтрольного должника для продолжения его деятельности. Предоставление финансирования лицом, не имеющим формально-юридических признаков контроля, на явно необычных или невыгодных условиях может также свидетельствовать о том, что это лицо является КДЛ либо подконтрольным ему аффилированным лицом, если не будет доказан разумный экономический мотив такого поведения, не связанный с контролем над должником (п. 22 Постановления);
- период предоставления финансирования: с даты возникновения имущественного кризиса и до даты введения первой процедуры банкротства (п. 8, 15, 17 Постановления). При этом, под имущественным кризисом понимается любая ситуация, в которой должник не имел возможности без получения внешнего финансирования нормально осуществлять свою деятельность — как при возникновении признаков банкротства, так и на начальном этапе его деятельности или при изменении или расширении бизнеса (п. 15 Постановления).
Новеллы в оспаривании сделок
Определение ВС от 10.09.2025 № 305-ЭС18-18386 (8,9).
Из определения можно выделить несколько интересных моментов для банкротства. Во-первых, повторение тезиса о том, что кредитор не вправе рассчитывать на удовлетворение требований за счет денежных средств, неправомерно поступивших в конкурсную массу. Сам по себе судебный акт о включении требования в реестр не легализует получение денежных средств, незаконно поступивших в конкурсную массу и не подлежащих распределению в пользу кредитора (о чем было известно кредитору) (Определение ВС от 14.11.2024 № 305-ЭС24-13782).
Во-вторых, раскрытие сущности разногласий по ст. 60 закона «О банкротстве» как способа определения условий и порядка поведения по спорному вопросу исключительно на будущее время.
В-третьих, вывод о том, что нарушения очередности и пропорциональности или иных правил распределения денежных средств между кредиторами подлежат устранению посредством специальных способов защиты, предусмотренных законом «О банкротстве» (оспаривание платежа, обжалование действий арбитражного управляющего, взыскание убытков), а не применение норм о неосновательном обогащении. Неприменимость института неосновательного обогащения обусловлена тем, что у кредитора имеется правовое основание получения денежных средств, однако нарушен порядок их получения, что причиняет ущерб другим кредиторам. Кредиторы и иные заинтересованные лица получили еще один способ защиты своих интересов, помимо взыскания убытков, на случай неправомерного распределения конкурсной массы.
Необходимо отметить, что истец использовал способ защиты (реституция по оспоримой сделке), который служит средством защиты всего кредиторского сообщества и непосредственно не влечет защиту его нарушенного права, поскольку взысканные с кредитора денежные средства поступают в конкурсную массу, а не на счет истца. Тем самым не произошло непосредственного восстановления прежнего положения. Несмотря на то, что требования истца к должнику о возврате данных средств носят статус текущих, тем не менее есть вероятность того, что после поступления в конкурсную массу часть из них будет направлена на погашение иных текущих требований более высокой очереди погашения.
Одобрение Верховным судом избранного банком способа защиты является проявлением общего тезиса о том, что закон «О банкротстве» устанавливает правила формирования, реализации и распределения среди кредиторов конкурсной массы должника, которые в целом сводятся к тому, что в одном месте устанавливается общий объем всех имущественных требований к должнику и собирается все его имущество, то есть консолидируются все его активы и пассивы. Затем имущество реализуется для удовлетворения требований кредиторов на основе принципов очередности и пропорциональности. В силу этого, законодательство о банкротстве передает на рассмотрение в рамках одного дела о банкротстве все имущественные споры, относящиеся к материальным правоотношениям, в которых задействован должник и его ликвидируемая имущественная масса. По этой причине связанные с удовлетворением требований кредиторов споры необходимо разрешать в рамках процедуры банкротства (Определение ВС от 14.04.2025 № 305-ЭС23-17242(2,3).
Применение объективного срока исковой давности при оспаривании сделок в банкротстве (Определение ВС от 28.05.2025 № 307-ЭС14-7082(15)
Данное определение демонстрирует формирование ВС единообразной практики применения объективного десятилетнего срока исковой давности на примере споров, возникающих в рамках дел о банкротстве, в которых длительное время превалировала точка зрения, что в отношении требований арбитражного управляющего или кредиторов, направленных на защиту нарушенных прав (оспаривание сделок, взыскание убытков) срок исковой давности должен исчисляться с момента субъективной осведомленности указанных заинтересованных лиц. Тем самым, Верховный суд подчеркивает, что десятилетний срок исковой давности носит универсальный характер и распространяется на любые требования о защите нарушенного права, в отношении которых в законе нет специального исключения (Определение ВС от 06.03.2024 № 305-ЭС20-20127(20), Определение ВС от 03.04.2025 № 305-ЭС24-21469).
Предусмотренные законом «О банкротстве» основания недействительности сделок влекут оспоримость, поэтому заявление об оспаривании таких сделок может быть подано в течение годичного срока исковой давности, началом исчисления которого является момент реальной или потенциальной осведомленности истца об обстоятельствах недействительности и кто является надлежащим ответчиком (п. 2 ст. 181 ГК, п. 1 ст. 200 ГК, п. 4 и 32 Постановления Пленума ВАС от 23.12.2010 № 63).
Для оспаривания по основаниям ничтожности сделки предусмотрен более продолжительный срок исковой давности — три года с момента, когда лицо, не являющееся стороной сделки, узнало или должно было узнать о начале ее исполнения, но не более десяти лет с момента начала исполнения. При этом, в п. 10 Постановления Пленума ВАС от 30.04.2009 № 32 уточнено, что исковая давность по требованию об оспаривании сделки, совершенной до или после возбуждения дела о банкротстве и направленной на нарушение прав и законных интересов кредиторов, составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.
Но, оба указанных срока (для оспаривания по специальным основаниям и по общим основаниям) являются субъективными. С сентября 2013 года вступили в силу внесенные ФЗ № 100 от 07.05.2013 изменения в части сроков исковой давности, которыми ст. 196 ГК дополнена п. 2: срок исковой давности не может превышать десять лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен.
Если иное прямо не предусмотрено законом, для целей исчисления десятилетнего срока не принимается во внимание день, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права, в том числе для требований о признании оспоримой сделки недействительной и применении последствий ее недействительности.
